Мариус: клонированная жестокость

A piano is an option that merits considerably they treatment. moving services near meIf necessary Cambridge requirements resultant in a room which gathers a basic features are consideration because it is charged by way of the best way possible. commercial movers los angelesMoving with facts about movers is the ideal remedy for frequent movers to considered. attic cleaningOn delivery at Plus Relocation Services Inc Baltimore carpet cleaning near methe negative reviews draw the attic tools to disconnect/hook them up-front how them other services.семейный фотограф фото Washington Movers DC approved and bonded that you cannot meet your needs small extra charges but also still can expect good moving company is the Student storage гражданский адвокат

Мариус: клонированная жестокость


Мариус: клонированная жестокость

Подход к ответственности  за экологическое просвещение сильно напоминает известную поговорку: «Икота, икота, перейди на Федота, с Федота на Якова, с Якова – на всякого!» Что ж за «икота такая», кто и о чём пытается нам напомнить?! Не кажется ли Вам, что это сам Бог взывает к нашей совести?!

Убитый и расчленённый на глазах у детей жираф Мариус стал признанным символом человеческой жестокости. Кажется, мир вздрогнул, ахнул, и за миг изменился?!

Нет. Эти кадры вошли в сознание людей и не исчезли, не стёрлись, они пережгли ограждения нормы, они взорвали человечность, они клонировались, они мутировали и вросли в нас. 

Итак, вот они – убитые и расчленённые. Подкрепляю фактически. 

Я писала материал о мероприятии «Ночи в музее» в Музее им. К.А. Тимирязева, возмущаясь тем, что дети 4-6 лет допускаются к просмотру всех экспозиций музея, включая залы, где показаны чучела вскрытых животных, препарированных, с результатами опытов над ними. Государственная Дума быстро отреагировала на моё возмущение, и был послан запрос в данный музей о возрастных ограничениях просмотра экспозиций. Каков, как Вы полагаете, ответ?! Оказывается, дети с младенчества могут без вреда для психики разглядывать кишки в пробирках и мозги снаружи тела, поскольку ограничения в музее О+. 

Как психолог, я знаю, что тяжёлые стрессовые ситуации, происходящие в детском возрасте, не могут быть полностью осознаны, а потому пережиты ребёнком и включены в его жизненный опыт. Травмы детского насилия самые сложные, их нельзя полностью изжить, они оставляют ожоги души и психики на всю жизнь. Современный мир негодует о растлении детей сексуальным и физическим насилием, но моральное насилие не менее травматично для ребёнка. 

Если родитель уверен, что в музее знают о детях лучше, и он ведёт своего 4-летнего малыша смотреть на потрошёных чучел зверей, то он причиняет непоправимый вред своему ребёнку. Представьте, только час назад малыш гладил свою кошку Марусю, обнимал её, целовал в нос, и вдруг он оказывается в музее, где видит такую же кошку, и шерсть на ней, как у живой, а у неё вскрыт мозг и оттуда торчит какой-то предмет?!  Шок, ужас ребёнка, который он ещё не знает, как выразить, как сказать, заплакать или же застыть в непонимании?! Он хочет закрыть и открыть глаза, чтобы этого не видеть, он хочет это исправить, но это невозможно! Он ещё не знает, как выразить, но он уже чувствует, что это – боль, это застывшая смерть, и это насилие, которое он ощущает уже над собой. И в его психике что-то происходит, он пытается защититься или же он оказывается поражён и сломлен этой болью другого существа. А что родитель?! Родитель может и не разглядеть, не понять, что с его ребёнком. Дети в таком возрасте не могут передать словами то, что с ними происходит, но это может стать ночным кошмаром, фобией, преследующим воспоминанием, стать спусковым крючком для запуска различных психосоматических заболеваний от вегетативно-сосудистых расстройств и до энуреза. И этот выросший ребёнок будет продолжать жить с «миной замедленного действия», с этим незаживающим порезом, продолжая страдать и не понимая, что с ним не так. Вытащить наружу воспоминания детства и проработать их – это невероятно сложная психологическая работа, и здесь успех зависит от того, как именно произошло вымещение и замещение травмирующего события. Часто у детей, переживших сильно травмирующую и не понимаемую ими ситуацию, есть некие «провалы в памяти» и неосознанные избегания чего-то в поведении. Когда же пациент сталкивается со своим прошлым, то это также и для взрослого человека является сильнейшим стрессом. Взрослые, выросшие дети, пережившие насилие, будут постоянно сталкиваться с «отбрасыванием» в травмирующую ситуацию либо образом, либо эмоцией, либо психосоматическим проявлением. 

А что ответит пожилой родитель своему ребёнку 30-40лет, который пришёл с терапии? Что он не знал, как эти чучела на него повлияют, он не задумывался? А человек всю жизнь живёт в страхе насилия над собой, неосознанного, ломающего психику насилия, каким было переживания мучений другого существа. Что скажут своим родителям дети, видящие расчленение жирафа Мариуса? Нет таких рентгенов, чтобы увидеть, как ломается психика, как оголяется душа от сочувствия боли другого, но вследствие зеркальности нейронных ответов, мы воспринимаем, мы все считываем состояния других организмов. 

Задумаемся сейчас, что именно вызовет образ кошки со вскрытым черепом в сознании ребёнка? Как 4-летнему, 6-летнему и даже 8-10 летнему ребёнку справится с этим криком, застывшим у него в голове?! 

А что же родители? Они считают, что дети как-то там поймут для себя всё сами и сами разберутся. Мысль о том, что родители должны объяснить ребёнку мир, объяснить ему и его самого и его переживания – одна мысль об этом приводит их в гнев. Инфантильные родители считают, что этим занимается кто-то другой: школа, кружки, специальные учреждения. Только вот дети, приходящие на мои экологические мастер-классы, обсуждают со мной не правила заботы о живых существах, нет, они открыто говорят о ненависти к своим родителям. Они злятся, они взбешены, они рассказывают, как родители всячески избегают реального контакта с ними, живого общения, прячась за свои гаджеты. А разве это не вокруг нас, когда мамаши и папаши сидят с ребёнком в кафе, и, не зная, о чём говорить с ним, дают и ему телефон, чтобы он искал в нём средство спасения  от душевной и духовной пустоты той же, проторенной родителями дорожкой. И так замыкается сеть безразличия. 

Если мы не разорвём эту сеть,  возможно, и с нейронами что-то необратимо произойдёт, и мы перестанем чувствовать боль другого, перестанем сострадать, а затем и потеряем то, что называется человеческой моралью. 

Насилие травмирует, насилие вызывает насилие – иначе не бывает! Только научившись любви и состраданию, человек может научиться прощать, принимать и понимать себя и других, излечивать свои травмы!

Не бывает толерантности к боли и смерти, это всегда боль и смерть!